Радиохимические аспекты учения В.И. Вернадского о биосфере и её переходе в ноосферу

Radiochemical aspects of the doctrine V.I. Vernadsky on the biosphere and its transition to the noosphere

Камнев А.Н.

Alexander N. Kamnev

Московский государственный психолого-педагогический университет (Москва, Россия)
Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова (Москва, Россия)
Институт океанологии имени П.П. Ширшова РАН (Москва, Россия)
 

Moscow State University of Psychology and Education (Moscow, Russia)
Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia)
Shirshov Institute of Oceanology RAS (Moscow, Russia)
  

УДК 504.7 + 504.4

В статье рассматриваются вопросы, связанные с интересами В.И. Вернадского в области радиогеологии, а также его прозорливым пониманием разнообразия и значения нуклидов в биосфере. Описывается участие В.И. Вернадского в радиохимических исследованиях и становлении радиохимии в России и активной деятельности учёного в сфере установления связей с зарубежной наукой. Показана его роль в создании Радиевой комиссии и Радиевого института в Петрограде. Подчёркивается роль В.И. Вернадского в создание советского атомной энергетики и атомного оружия. Особое внимание уделено значению развития данного направления для понимания ноосферы.

Ключевые слова:  В.И. Вернадский; радиогеология; радиохимия; нуклиды в биосфере; Радиевая комиссия; Радиевый институт; атомная энергетика; атомное оружие; нуклиды и ноосфера..

The article discusses the issues related to the interests of V.I. Vernadsky in the field of radiogeology, as well as his insightful understanding of the diversity and importance of nuclides in the biosphere. The article describes the participation of V.I. Vernadsky in radiochemical research and the formation of radiochemistry in Russia and the active work of the scientist in the field of establishing relations with foreign science. His role in the creation of the Radium Commission and the Radium Institute in Petrograd is shown. The role of V.I. Vernadsky in the creation of Soviet nuclear energy and atomic weapons is emphasized. Particular attention is paid to the importance of the development of this direction for understanding the noosphere.

Keywords: V.I. Vernadsky; radiogeology; radiochemistry; nuclides in the biosphere; Radium Commission; Radium Institute; nuclear energy; atomic weapons; nuclides and noosphere.

Вернадский – основатель радиогеологии

Говоря о В.И. Вернадском как о философе, естествоиспытателе и общественном деятеле, важно не упускать из внимания, что его основная деятельность была связана с исследованием радиоактивности и геохимии радиоактивных элементов. В.И. Вернадский – основоположник отечественной радиохимии и радиогеологии. На этом поприще он занимал ряд ключевых должностей: с 1910 г. – председатель Радиевой комиссии Академии наук, в 1922–1939 гг. – директор Радиевого института и руководитель его геохимической лаборатории. Вернадский – один из учредителей и участник Комиссии по атомному ядру (1938) и Комиссии по проблеме урана (1940) при АН СССР. Он занимался этими – чрезвычайно сложными! – вопросами, как учёный и мыслитель, как руководитель и академик. Занимаясь организацией исследований и учреждений в данной области, Вернадскому приходилось преодолевать разнообразные трудности, недоверие и неприятие, порой идти на значительный риск.

В.И. Вернадский справедливо считается основателем радиогеологии – он и предложил данный термин в 1935 году (Ларионов, 1963, с. 6). В тот период, когда Вернадский разрабатывал и продвигал учение о биосфере, он являлся директором Радиевого   института.  Изучая  вещество   биосферы,  Вернадский  (Вернадский, 1967) выделял семь разнообразных, но геологически взаимосвязанных частей: 1) живое вещество; 2) биогенное вещество; 3) косное вещество; 4) биокосное вещество; 5) радиоактивное вещество; 6) рассеянные атомы; 7) вещество космического происхождения.  Упоминание радиоактивного вещества часто упускают из внимания, однако это важная составляющая биосферы – и существенный вопрос для понимания учения о биосфере и её переходе в ноосферу. Радиохимия и радиогеология оказали огромное влияние на развитие естественных наук, а также на геополитику, экономику, энергетику, и во многом обусловили фактическое превращение ноосферы во влиятельную геосферу.

Вернадский посвятил радиоактивным элементам и феноменам целый ряд материалов в «Очерках геохимии», включая самый обширный шестой очерк «Радиоактивные химические элементы рядов урана, тория и актиноурана» (Вернадский, 2013, с. 259–341). Академик, в частности, пишет: «Надо принимать во внимание распад – первичный или вторичный – всех элементов. В зависимости от этого каждое тело в земной коре должно обладать своей температурой и излучать или воспринимать теплоту из окружающей среды в зависимости от своего химического состава. Здесь открываются не только геохимические, но и геологические проблемы большой значимости. Мне кажется, научная мысль сейчас как раз стоит на пороге перед огромной важности проблемами, в решении которых геохимия должна занять видное место. Я могу это здесь только указать. Создается новая научная область – радиогеология» (Вернадский, 2013, с. 261).

Разнообразие нуклидов в биосфере

Эпистемологическая проблема заключается в том, что биосфера (как и всё мироздание) состоит не столько из элементов и ионов, сколько из нуклидов, изотопов и частиц. Это усложняет понимание разнообразия химических соединений и специфики живого вещества, и обсуждение различных феноменов биосферы и ноосферы. Со школьной скамьи нам известна «таблица Менделеева» – а точнее, Периодическая таблица, отражающая периодический закон Д.И. Менделеева. Однако существует и таблица нуклидов (Chart of nuclides), которая неизмеримо сложнее. Общее число всех известных нуклидов превышает 3300, и это без учёта изомеров. На сегодня известно около 1000 нуклидов в основных состояниях, для которых существуют одно или несколько метастабильных возбуждённых состояний с периодом полураспада, превышающим 0,1 мкс. При этом деление на радиоактивные и устойчивые нуклиды условно, поскольку период полураспада в веществе меняется постепенно, и является результатом вычислений.

Вернадский в «Очерках геохимии» (Вернадский, 2013, с. 298) рассуждает об автономном распаде – о бренности по существу индивидуальных атомов. Тогда это был совершенно особый взгляд на материю. В заключении очерка он пишет следующее: «В четвёртый раз на протяжении 10 лет пересматривая и передумывая при новых изданиях «Очерков» быстро растущий научный материал фактов, я вижу ярко, что сейчас в геохимии радиоактивных элементов мы подходим к выявлению новых научных достижений другого порядка, чем те, которых я только что касался, – не крупных обобщений порядка природы, а крупнейших новых областей новых фактов. Мне как ученому, как натуралисту, эти проявления научной мысли и научной работы – области новых фактов – кажутся даже более важными, чем выявления «законов» природы».

Председатель Минералогического общества Франции Жан Ф. Орсель (1896–1978) в своих воспоминаниях утверждал, что если великий химик Анри Ле Шателье в 1925 г. отказался рассматривать понятие изотопии, то Вернадский понял всю его плодотворность и немедленно ввёл его в свой курс геохимии (Орсель, 2019).

Тема радионуклидов чрезвычайно важна для понимания биосферы. В частности, существование биосферы обеспечивается не только энергией Солнца, но и теплом, которое выделяется при распаде радиоактивных изотопов в недрах Земли (т. н. радиогенное тепло), и обусловлено потоками субатомных частиц (в первую очередь, гео-нейтрино). Радиоактивный распад ядер с большим периодом полураспада (²³²Th, ²³⁵U, ²³⁸U и ⁴⁰K) постепенно выделяет энергию, пополняет тепловые запасы Земли и обеспечивает её размеры. Удивительно, что их концентрация оптимальна. Будь этих элементов чуть больше, за 4 млрд лет наша планета бы перегрелась, расплавилась или даже испарилась.

Нуклиды в ноосфере

Особенно важное значение данный вопрос приобретает для понимания ноосферы. Вспомним, что Вернадский в 1944 г. обосновал существование ноосферы геохимически и основным аргументом являлись металлы: «Минералогическая редкость – самородное железо – вырабатывается теперь в миллиардах тонн. Никогда не существовавший на нашей планете самородный алюминий производится теперь в любых количествах. То же самое имеет место по отношению к почти бесчисленному множеству вновь создаваемых на нашей планете искусственных химических соединений (биогенных культурных минералов). Масса таких искусственных минералов непрерывно возрастает. Всё стратегическое сырьё относится сюда» (Вернадский, 1944, §12).

Сегодня мы знаем, что важнейшее стратегическое сырьё – это радиоактивные и редкоземельные металлы (РЗМ). Ноосфера добывает, производит, использует, перемещает и рассеивает РЗМ – в количествах, значительно превышающих их содержание в земной коре. В этой геосфере формируется своя геохимия, радикально отличная от геохимии биосферы.

Возьмём для примера редчайший из редкоземельных металлов – прометий (Pm). По некоторым оценкам в земной коре содержится 572 г Pm, а человечество производит сотни граммов Pm ежегодно. Люди даже смогли обнаружить у прометия 56 разновидностей: изотопы Pm с массовыми числами от 126 до 163 (количество протонов 61, нейтронов от 65 до 102) и 18 ядерных изомеров Pm. Впервые прометий обнаружили в 1945 г. в ядерном реакторе при делении урана. А уже в 1960-х годах Национальная лаборатория Оук-Ридж могла производить 650 г Pm в год. Несмотря на редкость и трудность синтеза, Pm нашёл применение в промышленности – в производстве радиолюминофоров, толщиномеров, ядерных батареек и др.

Известно, что РЗМ практически не используются живыми организмами, хотя и могут накапливаться в них. Однако при переходе биосферы в ноосферу РЗМ начинают оказывать на биоту существенное влияние. Так, добыча и использование РЗМ зачастую наносит серьёзный ущерб окружающей среде, природным экосистемам. РЗМ используются в технике нового типа, которая усугубляет проблему загрязнения, захламления, утилизации мусора, негативного воздействия технических средств на экосистемы и биоразнообразие. Наконец, РЗМ приобрели столь важное стратегическое и геополитическое значение, что стали предметом споров, конкуренции и военных конфликтов. А это, в свою очередь, серьёзно влияет на локальную экологию и несёт угрозу фатального воздействия на окружающую среду – в глобальном масштабе.

Выделяют три периода добычи РЗМ: эра монацитовых месторождений, эра Маунтин-Пасс (когда этот рудник в США был ведущим мировым источником РЗМ) и Китайская эра (с 1991 г.). Причём термин «эра» здесь – не метафора, он используется в дискурсе той же геологии, которая обозначила эры геологической летописи. Итак, если в биосфере выделены мезозойская и кайнозойская эра, то в ноосфере – китайская эра. Даже этот частный терминологический факт подчёркивает особую темпоральную онтологию ноосферы.

Вернадский, как эксперт, стоявший у истоков радиохимии и радиогеологии, ещё в начале ХХ в. понимал необычайность того, что человечество способно обнаруживать, извлекать, концентрировать и использовать радиоактивные элементы, и даже синтезировать новые, которых практически нет в природе. Здесь показателен пример плутония, который присутствует в природной среде лишь в следовых концентрациях, а природные источники Pu на Земле отсутствуют. Однако человечество разработало сложнейшие технологии, которые осуществили прямое и опосредованное производство Pu в количестве тысяч тонн. Современное количество произведённого Pu, вероятно, в 100 000 раз больше его природного содержания в земной коре. В реальной окружающей среде Pu присутствует как загрязнитель, и имеет только техногенное происхождение, связанное с испытанием ядерного оружия, ядерными и радиационными авариями, выбросами и сбросами предприятий ядерно-топливных циклов (подробное исследование см. Лукашенко, Эдомская, 2021).

Участие в становлении радиохимии

Участие В.И. Вернадского в радиохимических исследованиях скрупулёзно описали крупные эксперты и руководители – академики В.И. Сергиенко, В.А. Авраменко и И.Г. Тананаев (Сергиенко и др., 2015). Они начинают обсуждение с предыстории радиохимических исследований в конце XIX – начале XX в., в которых участвовали учёные из Франции (А. Беккерель, П. Кюри, М. Кюри, Г. Бемон, А. Дебьёрн), Великобритании (А. Камерон, Ф. Содди, Э. Резерфорд, У. Крукс), Германии (Г.К. Шмидт, Ф.Э. Дорн, Ф. Гизель, Г. Гофман), России и др.

Русские учёные внесли в изучение радиоактивности существенный вклад. Приведём подробную выдержку из статьи Сергиенко с коллегами. В 1896 г. Н.Г. Егоров и Л.А. Гертуни (Военно-медицинская академия) воспроизвели опыты А. Беккереля, а в 1897 г. И.И. Боргман (Санкт-Петербургский университет) обнаружил термолюминесценцию при воздействии радиоактивности и прямую зависимость интенсивности излучения урана от его содержания в изучаемых объектах. Одновременно А.П. Соколов (Московский университет) разработал метод определения радия по выделяющемуся радону, который находит практическое применение и в наше время. В 1897–1907 гг. П.Г. Меликов и Л.В. Писаржевский получают надурановую, С. Лордкипанидзе – фторнадурановую кислоту, Л.А. Чугаев и Н.А. Орлов – галогениды, сульфаты и оксалаты четырёхвалентного урана, А.М. Васильев синтезирует гидрат нитрата уранила. Л.С. Коловрат-Червинский во время пребывания в лаборатории Кюри (Франция) в 1906–1911 гг. изучил условия выделения эманации из различных радийсодержащих солей и составил сводную таблицу констант радиоактивных веществ, включающую все известные к тому времени радиоактивные элементы. В.А. Бородовский в 1910 г. опубликовал монографию «Поглощение бета-лучей радия». Г.Н. Антонову принадлежит честь открытия в 1911 г. урана-Y (²³¹Th) в ряду актиноурана, выделение и исследование RaD (²¹⁰Pb) и RaE (²¹⁰Bi) в ряду урана-238. В.И. Спицын в 1917 г. применил метод радиоактивных индикаторов для определения растворимости малорастворимых соединений тория, используя в качестве индикатора изотоп тория – уран-Х1. Явление радиоактивности требовало новых гипотез строения атомов, над которыми работали А.М. Бутлеров, Н.А. Морозов, Н.А. Умов, Н.Н. Бекетов. Петербургская академия наук высоко оценила открытие явления радиоактивности, избрав М. Кюри своим членом-корреспондентом.

Интерес к радию

Известно, что в 1908 г. на съезде Британской ассоциации наук в Дублине В.И. Вернадский прослушал доклад ирландского геолога и геохимика Джона Джоли (1857–1933) о геологическом значении урана («Uranium and geology»). Он лично познакомился с Джоли, и был захвачен новыми идеями и возможностями. В числе первых учёных Вернадский начал размышлять о перспективах применения энергии, скрытой в радиоактивных элементах. В работе «Задача дня в области радия» (1910) он писал о том, что «лучистая энергия» станет силой для защиты и борьбы с поражающими человечество несчастьями.

Здесь можно с уверенностью уточнить, что Вернадский получил первые сведения о радиоактивных элементах не в 1908 г., а намного ранее. Со студенческих лет он находится в гуще научной жизни и делал самую серьёзную карьеру. Сразу после окончания Санкт-Петербургского университета в 1885 г. его выбрали хранителем минералогического кабинета. Далее он делал карьеру в Московском университете: приват-доцент (1890), заведующий Минералогическим кабинетом (1892), экстраординарный профессор (1898), ординарный профессор (1902). Вернадский профессионально знакомился с достижениями зарубежной науки, совершая множество поездок, в частности, в 1888–1890 гг. – в Западной Европе, в 1894 г. – в Польше и Германии, в 1900 г. – во Франции и Голландии, в 1902 г. – в Германии и Дании. С 1888 г. Вернадский участвовал в работе Международного геологического конгресса (МГК) в Англии, причём был избран тогда членом-корреспондентом Британской ассоциации развития наук. Участвовал он и в сессии МГК во Франции в 1900 г. Таким образом, Вернадский мог из первых рук ознакомиться с открытиями Беккереля, Кюри, Резерфорда и др. А когда в 1903 г. супруги Кюри и Беккерель удостоились Нобелевской премии за радиохимические работы – это привлекло к данной области самый широкий интерес.

Поскольку все исследуемые радиоактивные элементы были получены из минералогического сырья, геохимия, минералогия и кристаллохимия становились своего рода ключом к открытию новых радиоактивных эмиттеров. В России интенсивно проводились исследования радиоактивности минералов, минеральных вод, грязей и атмосферы силами И.А. Антипова, Е.С. Бурскера, А.П. Грузинцева, П.П. Орлова, А.П. Соколова, Н.А. Умова и др. Как основатель геохимического кружка (1901) и профессор кристаллографии и минералогии, В.И. Вернадский профессионально интересовался результатами этих исследований и вопросами получения энергии за счет внутренней радиоактивности.

Радий высоко ценился. Первое сообщение об открытии радия (Ra) (в виде смеси с барием) супруги Кюри сделали 26 декабря 1898 г. во Французской академии наук. И очень скоро Ra нашёл широкое коммерческое применение – в медицине, военном деле, других областях науки и техники. В 1902–1903 гг. были созданы установки и заводы по производству Ra во Франции, Германии, Австро-Венгрии, Великобритании, а с 1914 г. центр производства Ra переместился в США. Цена на радий стремительно росла, и к середине 1910-х годов 1 г Ra стоил до $180 тыс., что было равноценно 160 кг золота. В 1903 г. австрийское правительство наложило эмбарго на вывоз урановой руды из Иоахимсталя. Это стимулировало поиск новых урановых руд и их добычу на всех континентах.

Радиевая комиссия

Именно в контексте этих событий В.И. Вернадский добился того, что в сентябре 1910 г. при Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук (ИАН) была учреждена Радиевая комиссия, которую он и возглавил. В неё также вошли А.П. Карпинский, Ф.Н. Чернышёв, Н.Н. Бекетов, Б.Б. Голицин, П.И. Вальден и другие видные учёные. В декабре 1910 г. на общем собрании ИАН Вернадский выступил с докладом «Задачи дня в области радия», в котором обосновал необходимость изучения проявлений радиоактивности и потенциальную мощь радиоактивного распада: «Перед нами открываются в явлениях радиоактивности источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те источники сил, какие рисовались человеческому воображению».

Далее В.И. Вернадский обратился к правительству с настоятельной просьбой выделить средства на поиск радиоактивных минералов на территории Российской империи. В результате под его руководством была создана Радиевая экспедиция при Минералогическом музее, в состав которой вошли его сотрудники: А.Е. Ферсман, К.А. Ненадкевич, В.И. Крыжановский, Е.Д. Ревуцкая и др. С 1911 по 1917 гг. Радиевая экспедиция обследовала сотни мест от Финляндии и Карелии до Средней Азии и Амурской области. Особенно перспективным оказалось месторождение Тюя-Муюн (Киргизия). Добыча руды шла в пещерах, одна из которых с тех пор называется Академической, а другая – Ферсмана. Руду тоннами перевозили в Петербург, где из неё выделяли уран и другие радиоактивные элементы. Из образцов тюямунита в дальнейшем был выделен первый советский радий. Большое значение имели и геохимические работы на Урале, в Ильменах. С 1914 г. под редакцией и при участии Вернадского издаются «Труды Радиевой экспедиции» (Вернадский, 1914; Буторина, 2000; Сергиенко и др., 2015).

После посещения радиевых институтов в Париже и Вене, В.И. Вернадский совместно с К.А. Ненадкевичем организовал в Петербурге, в бывших мастерских художников А.И. Куинджи и Н.А. Крамского на Биржевой линии Васильевского острова, радиогеохимическую лабораторию для изучения минералов, найденных на территории России. Силами лаборатории под руководством В.Г. Хлопина в 1915 г. началось строительство Опытного радиевого завода в деревне Бондюга (ныне г. Менделеевск). В 1921 г. на этом заводе (где работали В.Г. Хлопин, И.Я. Башилов, М.А. Пасвик) были получены первые отечественные препараты радия, а позднее создан Государственный фонд радия.

С началом Первой мировой войны возникла необходимость собрать сведения о стратегическом сырье. Для решения этой задачи 21 января 1915 г. на заседании Физико-математического отделения ИАН В.И. Вернадский выступил с заявлением о необходимости создания Комиссии по изучению естественных производительных сил России (КЕПС). Первое расширенное заседание КЕПС состоялось 11 октября 1915 г., число его участников достигло 56. В 1917 г. на базе КЕПС учреждён радиевый отдел КЕПС. Вернадский председательствовал в КЕПС с 1915 по 1930 гг., после чего комиссия была реорганизована в Совет по изучению производительных сил. Однако в годы революции и гражданской войны деятельность академика в этом направлении была прервана.

Биографические препятствия

В марте 1918 г. М.И. Немёнов и А.Ф. Иоффе обратились к Советскому правительству с предложением создать Государственный рентгенологический и радиологический институт (ГРРИ). Нарком просвещения А.В. Луначарский подписал постановление об учреждении института, а правительство выделило на эти цели 50 тыс. рублей золотом – на закупку за рубежом книг, рентгеновской техники и другого оборудования. Датой создания института считается 23 сентября 1918 г. Он стал гордостью молодой советской республики: «первый большевистский», – называли его в Петрограде. Президентом института стал акад. Иоффе, а вице-президентом – проф. Немёнов. Радиевый отдел ГРРИ возглавил Л.С. Коловрат-Червинский.

В.И. Вернадский в этом процессе не участвовал, и участвовать не мог – в Советской республике он считался «врагом народа» номер один, причём официально. В ноябре 1917 г., как член ЦК кадетской партии и участник Временного правительства (ушедшего в подполье после Октябрьской революции), он подписал воззвание, в котором большевики были объявлены узурпаторами. В ответ, 28 ноября 1917 г. Совнарком выпустил Декрет об аресте вождей гражданской войны против революции, где было сказано: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов». Таким образом, Вернадский оказался в числе первых «врагов народа», объявленных таковыми только что установившейся советский властью. Многие руководители кадетской партии бежали из Петрограда и заняли важные посты в правительствах А.И. Деникина, Н.Н. Юденича, П.Н. Врангеля, в антисоветских эмигрантских обществах и печатных изданиях. Восточная конференция кадетов в мае 1919 г. провозгласила национальным вождём А.В. Колчака. Таким образом, хотя конституционные демократы и казались «партией интеллигентов», они представляли враждебные антисоветские силы.

Вернадский избежал ареста, потому что в ноябре 1917 г. успел выехать в Полтаву, а затем (летом 1918 г.) перебрался в Киев, где занялся созданием Академии наук, национальной библиотеки и высших школ. Затем академик сотрудничал с правительством при штабе А.И. Деникина, и с отступающей белой армией отплыл в Крым, где заболел тифом. Оправившись после тяжёлой болезни, он служил профессором и ректором Таврического университета. В 1920 г. большевики и войска РККА в очередной раз прорвались на полуостров. 15 ноября 1920 г. в Симферополе установилась власть ревкома. Вскоре при Крымревкоме создали комиссию по реорганизации университета. В.И. Вернадский ушёл с поста ректора, но оставался профессором, академиком и председателем КЕПС Крыма. Новая власть грозила репрессиями в отношении «буржуазных» учёных.

По ходатайству Академии наук Наркомздрав Н.А. Семашко предписал принять все меры к отправке академиков и членов их семей в Петроград. 23 февраля 1921 г. они погрузились в «профессорский вагон», прицепленный к санитарному поезду, и в сопровождении чекистов отправились на север. Поезд долго продвигался по разорённой стране и прибыл в Москву только 9 марта. Через месяц Вернадский с семьёй добрался и до Петрограда. А 14 июля 1921 г. Вернадский был арестован ЧК по делу «Тактического центра». Вскоре он был освобождён – но лишь потому, что за него самоотверженно ходатайствовали академики Стеклов, Карпинский и Ольденбург, мотивируя наркомов Луначарского, Семашко и Ленина.

Неблагонадёжность «буржуазного» академика усугублялась деятельностью его сына. Вот небольшая биографическая справка. Георгий Владимирович Вернадский (1887–1973) – историк, прошёл обучение в университетах Москвы, Берлина, Фрайбурга, Петербурга. Изучал историю покорения Сибири. В 1913–1917 гг. – приват-доцент С.-Петербургского университета, член партии кадетов. В сентябре 1917 г. направлялся с женой преподавать в Омск, но был задержан железнодорожной забастовкой в Перми, где устроился в недавно созданный университет. Затем вернулся в Петроград, чтобы 22 октября 1917 г. защитить магистерскую диссертацию на тему «Русское масонство в царствование Екатерины II». Это была последняя защита перед Октябрьской революцией. В ноябре Георгий вернулся в Пермь, где совет университета принял молодого магистра на должность ординарного профессора по кафедре русской истории (Селянинова, 2012). Летом, минуя контроль ЧК, выбрался из Перми в Полтаву и Киев. Присоединился к отцу, и в 1918–1920 гг. служил профессором Таврического университета. Незаурядный преподаватель истории и кадет, в сентябре 1920 г. Г.В. Вернадский принял предложение Врангеля возглавить отдел печати при Гражданском управлении Крыма. И хотя уже в ноябре он, вместе с врангелевскими войсками, эвакуировался в Константинополь, этот факт остался «в анкете». Затем Г.В. Вернадский преподавал в Праге, где развивал теорию евразийства (вызывавшую неприязненную реакцию по обе стороны). С 1927 г. Георгий получил приглашение переехать в США в Йельский университет, где преподавал русскую историю, с трудом зарабатывая на жизнь. В этом качестве он опубликовал ряд амбициозных трудов на английском языке: «История России», «Ленин: красный диктатор», «Русская революция: 1917–1931» (см. Vernadsky, 1931, 1932). Это были расследования историка, добросовестные, но этим и неприязненные – где даже заглавия раздражали представителей советской власти.

Таким образом, В.И. Вернадский мог считаться крайне «неблагонадёжным» – даже не по идеологическим, а по биографическим причинам: как старорежимный чиновник (действительный статский советник) и как член партии «врагов народа», связанный с Временным правительством и грозными белогвардейскими лидерами, вдобавок, уже «привлекавшийся» по политическому делу. Тем не менее, ему доверили с 1922 г. возглавить Радиевый институт, проводить секретные исследования и даже отправиться в длительную зарубежную командировку. Этому способствовали и необычайные личные качества Вернадского, и экспертные знания по ценным ресурсам. И всё же его статус был шатким. Следовательно, В.И. Вернадский не просто занимался наукой, а проявлял исключительную смелость, когда продвигал своё учение – невзирая на потенциальные угрозы и «контрреволюционное» прошлое. Он пережил «чистки» и репрессии, но находился под политическим давлением. Очевидно, это мешало ему развивать и обнародовать идеи в полной мере.

Радиевый институт в Петрограде

В Советской республике на некотором уровне продолжалась деятельность КЕПС и Радиевой комиссии, и основную работу с радием проводил Виталий Григорьевич Хлопин (1890–1950). В ноябре 1921 г. комиссия Академии наук в составе В.И. Вернадского, А.Ф. Иоффе и М.И. Немёнова постановила преобразовать ГРРИ в три самостоятельных института: Радиевый, Физико-технический рентгеновский и Медико-биологический, которые они соответственно возглавили. Как видим, «радиологический» снова стал «радиевым» (возвращаясь к Радиевой комиссии Российской империи). Вернадский получил в распоряжение своего института основное здание ГГРИ в бывшем доме воспитателей Лицея. В 1923 г. в связи со смертью лауреата Нобелевской премии В. Рентгена (открытие которого, помимо прочего, широко применялось в военной медицине), Лицейскую улицу переименовали в улицу Рентгена. Так Радиевый институт приобрёл «фирменный адрес»: Петроград, ул. Рентгена д. 1. (Радиевый институт…, 2025)

Вернадский начал разрабатывать устав и структуру института. 23 января 1922 г. Государственным учёным Советом в Москве было утверждено Положение о Государственном радиевом институте (ГРИ). Но ещё 1 января 1922 г. ГРИ был внесён Петроградским Управлением научных учреждений в список учреждений, обладающих собственной сметой с правом получать кредиты. Это было важно для материального обеспечения сотрудников.

Вернадский, как директор ГРИ и председатель КЕПС, при активном содействии его соратников и помощников В.Г. Хлопина, А.Е. Ферсмана и И.Я. Башилова, инициировал объединение трёх организаций, занимающихся изучением радиоактивности: радиевое отделение ГРРИ; радиевая лаборатория пробного Радиевого завода в Бондюге; радиохимическая лаборатория при Минералогическом музее. Выступая на заседании учёного совета ГРИ 11 февраля 1922 г., Вернадский так определил цели института: «Радиевый институт должен быть сейчас организован так, чтобы он мог направлять работу на овладение атомной энергии – самым могучим источником силы, к которому подошло человечество в своей истории».

Вернадский в парижском Институте радия

Важнейшей целью Вернадский считал установление связей с зарубежной наукой: необходимо быть в курсе всех современных достижений. По ходатайству его друга, почвоведа В.К. Агафонова, делегированного в Париж для установления связей, ректор Сорбонны математик П.Э. Аппель прислал в АН РСФСР письмо, сообщавшее, что доктор Вернадский избран профессором Парижского университета, и учёный совет приглашает его прочесть курс лекций по созданной им науке геохимии. С немалым трудом Вернадский сумел получить разрешение на выезд с женой и дочерью Ниной. В результате 5 июня 1922 г. Вернадские прибыли в Прагу, где встретились с Георгием, а 8 июля добрались до Парижа (где, между прочим, обосновался лидер партии кадетов П.Н. Милюков). В тот год В.И. Вернадский опубликовал ряд статей и приступил к лекциям в декабре 1922 г. Непременный секретарь Академии наук А. Лакруа предложил ему место в своей лаборатории в Национальном Музее естественной истории. Вернадский постоянно трудился и соблюдал строгую дисциплину.

Основанием для поездки была также работа в парижском Институте радия (Institut du Radium), которым руководили М. Склодовская-Кюри и К. Рего, и где изучались медицинские аспекты радиологии. Вернадский часто посещал Институт радия, имел длительные беседы с Марией Склодовской-Кюри, её дочкой Ирен Жолио-Кюри, сотрудничал с Катериной Шамье (Catherine Chamié, 1888–1950), которая имела российское происхождение и в 1919 г. эмигрировала из Одессы. Там он интересовался, в частности, вторичными радиоактивными минералами крупных месторождений урана, которые только что были открыты в Бельгийском Конго, и первым заметил на образцах, присланных во Францию, псевдоморфизм уранита в кюрите (Орсель, 2019). В декабре 1933 г. Вернадский в очередной раз посетил Париж, чтобы сделать два доклада о проблемах радиогеологии. Эти доклады были опубликованы в 1935 г. в «Actualités scientifiques et industrielles». Вообще Вернадский опубликовал целый ряд работ во Франции (см. Орсель, 2019), и с переводом на французский язык ему помогала жена, Наталья Егоровна.

Супруги Вернадские вернулись на родину только 3 марта 1926 г., после затруднений с продлением командировки, исключения из числа академиков и других скандалов. Город и государство, в которые они вернулись, уже имели новые названия: Ленинград и СССР. Эта поездка способствовала развитию учения о биосфере, но не лучшим образом отразилась на репутации его автора. Некоторые считали, что Вернадский организовал ГРИ только в качестве трамплина для отъезда, и не отказался от гражданства и должности, оставив А.Е. Ферсмана в неудобном статусе и.о. Однако Вернадский вернулся и энергично продолжил работу, сделал ряд интереснейших докладов, и в целом весьма обогатил отечественную науку. Первоначально скромный институт, ГРИ стал школой выдающихся радиохимиков, геохимиков и других учёных. Его достижения были отмечены орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почёта».

Институт также именовался РИАН – Радиевый институт Академии наук. В нём трудились более 20 членов АН СССР, знаменитые учёные: А.И. Алиханов, С.Н. Вернов, А.П. Виноградов, Г.А. Гамов, А.А. Гринберг, И.И. Гуревич, П.Л. Капица, И.В. Курчатов, А.И. Лейпунский, П.И. Лукирский, К.А. Ненадкевич, Б.П. Никольский, Д.И. Щербаков. Здесь впервые начали фундаментально исследовать явление радиоактивности, свойства радиоактивных веществ, создали первый в Европе циклотрон, здесь разработали первую в СССР технологию выделения плутония из облучённого урана. Огромный вклад в развитие института, советского атомного проекта и всей радиохимии внёс В.Г. Хлопин, возглавивший ГРИ и избранный академиком в 1939 г. После его смерти в 1950 г., учреждение было официально названо его именем – Радиевый институт имени В.Г. Хлопина. И всё же создателем, первым руководителем и вдохновителем ГРИ являлся В.И. Вернадский. По мнению академика Сергиенко и коллег, можно с уверенностью утверждать, что силами В.И. Вернадского в СССР к середине XX в., к моменту старта атомного проекта, были созданы научно-технологическая основа и подготовлена когорта высококвалифицированных специалистов, имеющих опыт работы с радиоактивными препаратами. Это способствовало быстрому и успешному решению важнейшей задачи атомного проекта в СССР, направленной на получение делящихся материалов для ядерного оружия (Сергиенко и др., 2015).

Эти исторические факты позволяют прояснить: В.И. Вернадский не занимался тем, что сегодня представляется идеалами биосферологии, экофилософии, экологической политики и охраны природы. Он занимался проблемами геохимии и георесурсоведения, и специализировался в области радиогеологии (nuclear geology) и радиохимии, причём рассматривал вопросы сложнейшие. Основу его учения о биосфере и переходе в ноосферу составляют не философские умозаключения, а метрические данные и законы точных наук: геохимии, биогеохимии, радиогеологии, ядерной геофизики и др. На этом поприще Вернадский проводил пионерные (и конкретные) исследования геохимии живого вещества. В частности, он открыл, что живые организмы являются важнейшими концентраторами редких, рассеянных и радиоактивных элементов. Его публикация «О концентрации радия живыми организмами» (Вернадский, 1929) вызвала большой интерес, в частности, вдохновила Н.В. Тимофеева-Ресовского. Все труды Вернадского по радиогеологии были впоследствии выпущены отдельной книгой (Вернадский, 1997).

Вернадский и создание советского атомного оружия

Вернадский не ограничивался руководством ГРИ, а продвигал дело радиохимии и радиогеологии на уровне всего Советского Союза, выступая с докладами, обращаясь к правительству, инициируя и обеспечивая работу академических комиссий. В тезисах мартовской сессии АН СССР 25–29 марта 1932 г. Вернадский указывает, что успехи изучения явлений радиоактивности в настоящий момент ставят перед геологией огромной важности новые задачи научной работы и её организации. Две такие задачи выдвигаются как очередные: 1) определение геологического времени и 2) создание радиоактивной карты биосферы (Вернадский, 2019). В 1937 г. Вернадский выступил на XVII МГК с блестящим докладом о радиогеологии. На этом конгрессе он был выбран вице-президентом Международной комиссии по определению возраста Земли радиоактивными методами.

Известно, что в начале июня 1940 г. Вернадский получил письмо из США от Георгия с вырезкой из воскресного приложения «Нью-Йорк таймс» от 5 мая, где говорилось о начале исследований по извлечению полезной энергии из урана. Заголовок гласил «Наука открыла огромный источник атомной энергии. Обнаружено, что один из членов семейства урана может дать в 5 миллионов раз больше энергии, чем уголь» (Аксёнов, 2015, с. 483). Считается, что эта статья побудила Вернадского мотивировать правительство СССР проводить работу по созданию атомного оружия. Но это едва ли верно. Во-первых, Вернадский говорил об огромной энергии, скрытой в радиоактивных материалах, регулярно, начиная с 1910 г. Во-вторых, как ведущий эксперт, он знал новости науки, персоналии, и саму природу атомного распада.  В-третьих, в СССР велась значительная работа по радиохимии и физике атомного ядра. Этим занимались лучшие умы, эксперты, которым не требовалась газета «Нью-Йорк таймс», чтобы быть в курсе текущих открытий. Здесь уместно углубиться в детали.

Эту статью написал американский журналист российского происхождения Уильям Лоуренс, впоследствии сделавший себе имя на теме атомного оружия. Лоуренс поведал об успешных попытках выделения урана-235 в Колумбийском университете  группой физиков под руководством Дж. Даннинга, о чём они сообщили в «Physical Review», обстоятельно описал детали (ранее засекреченные), и дал преувеличенную, но красочную картину возможного будущего ядерной энергетики: «Кусок от пяти до десяти фунтов нового вещества, близкого родственника урана и известного как U-235, будет водить океанский лайнер или океанскую подводную лодку в течение неопределённого периода времени вокруг океанов мира без дозаправки. Ибо такой кусок обладал бы мощностью от 25 000 000 до 50 000 000 фунтов угля, или от 15 000 000 до 30 000 000 фунтов бензина» (Laurence, 1940).

Джон Р. Даннинг (1907–1975) действительно был главным специалистом Колумбийского университета в области нейтронных исследований. В 1935–1936 гг. он построил там циклотрон, и с 1934 г. опубликовал десятки статей (Даннинг Джон Рэй, 2025). Но первые сведения о делении ядер урана добыл не он. К началу 1939 г. Нильс Бор, прибывший для чтения лекций в США, сообщил, что за деление ответственен изотоп урана-235. Даннинг понял, что если Бор прав, то создание атомной бомбы возможно. 25 января 1939 г. Даннинг с командой Колумбийского университета из 5 физиков провели первый эксперимент в США по ядерному делению урана в результате нейтронной бомбардировки. Даннинг с коллегами опубликовали в журнале Physical Review в мае 1939 г. статью про распределение фрагментов при делении ядра урана, и в марте 1940 г. статью про деление ядра урана (Booth et al, 1939; Nier at al., 1940). Таким образом, Вернадский должен был иметь какие-то представления об экспериментах по делению урана и до статьи Лоуренса в «Нью-Йорк таймс». Однако присланная Георгием вырезка, вероятно, послужила дополнительным аргументом убеждения.

Сегодня мы имеем возможность уточнить многие сведения – благодаря тому, что ряд документов по истории создания ядерного оружия в СССР был рассекречен и опубликован (Атомный проект СССР, 1998).

Действительно, 5 июля 1940 г. Вернадский писал сыну: «Эта вырезка – первое известие об этом открытии, которое дошло до меня и до Москвы вообще. Я немедленно двинул дело. 25.VI образована в Академии «тройка» под моим председательствoм (Ферсман, Хлопин) с правом кооптации. Ферсман в Мурманске – но я начал работу немедленно, надо использовать лето и осень, Не ожидал я, когда Содди впервые ярко выяснил возможность использования энергии внутриатомной больше 35 лет назад, что доживу до реального не только обсуждения этого огромной будущности явления, но и здесь большие, чем применение в XVIII веке пара и в XIX – электричества. Множество научных следствий» (Вернадский, 1990).

Однако ещё за год до этих событий, 3 мая 1939 г. Вернадский, как директор Биогеохимической лаборатории, направил в Президиум АН СССР записку о поддержке предложений В.Г. Хлопина по совершенствованию циклотрона ГРИ. «Благодаря постройке циклотрона, – пишет Вернадский, – впервые в истории радиоактивности наша страна заняла в ней одно из первых мест, и в происходящем сейчас взрыве научного творчества наш Союз, наряду с Парижем, Берлином, Кембриджем, Стокгольмом, Копенгагеном и США, занял одно из ведущих мест. Нам нельзя его терять» (Атомный проект СССР, 1998, с. 59).

Исследование радиоактивности поддерживалось на высшем уровне. 15 мая 1939 г. СНК СССР направил в АН СССР, НКСМ СССР, Госплан СССР и НКФ СССР письмо (за подписью И. Рогачёва) о сосредоточении работ по атомному ядру в Академии, разрешая выделить необходимые лимиты капиталовложений.

26 февраля 1940 г. И.В. Курчатов на сессии ОФМН делал доклад «О проблеме урана», сообщая, что при делении урана на крупные частицы может выделяться очень большая энергия, обсуждались уран-235 и уран-238. Присутствовали академики: Вернадский, Френкель, Иоффе, Вавилов, Амбарцумян. А 23 апреля 1940 г. Курчатов, комментируя план диссертации Г.Н. Флёрова, писал, что открытое в 1939 г. явление развала атомных ядер урана и тория представляет большой научный интерес.

29 мая 1940 г. В.Г. Хлопин на общем собрании АН СССР сообщил об открытии спонтанного деления ядер урана в работах советских учёных К.А. Петржака и Г.Н. Флёрова. В июне 1940 г. Вернадский и Хлопин направили академику-секретарю ОГГН АН СССР П.И. Степанову записку о необходимости организации работ по получению урана, апеллируя к постановлению Конференции по изотопам 16–17 апреля 1940 г. На заседании Президиума АН СССР 16 июля 1940 г. было заслушано предложение к плану работ по созданию комиссии по вопросу использования внутриатомной энергии урана, а Вернадский был докладчиком. Данный план встретил неприятие крупнейших авторитетов. 20 августа 1940 г. от А.Ф. Иоффе поступила записка О.Ю. Шмидту о несогласии с постановлением Президиума АН СССР по проблеме урана. Иоффе сомневался, что самопроизвольное деление урана может служить источником энергии, полагал, что Хлопин и Вернадский не знают точно положения дел, а в составе комиссии нет физиков, и требовал отсрочить вопрос (Создание советской атомной…, 2025).

Таким образом, работа по урану началась задолго до статьи в «Нью-Йорк Таймс» (от 5 мая 1940 г.) и задолго до тех летних дней, когда письмо Георгия добралось до В.И. Вернадского в Узкое. И конечно, Вернадский, Курчатов, Хлопин, Флёров понимали важность работы с ураном – вовсе не потому, что прочли научно-популярную статью Лоуренса.

Факт в том, что работы в области исследования атомного ядра в СССР были начаты в 1932 г., после того как в лаборатории Резерфорда (где тогда работал П.Л. Капица) удалось вызвать расщепление атомных ядер потоками быстрых частиц. Эти исследования активизировались в начале 1939 г., когда в Германии О. Ган и Ф. Штрассман совершили открытие века – деление урана и его теоретическую интерпретацию. В исследованиях приняли участие лучшие умы советской науки, и крупнейшие специализированные учреждения: РИАН, ЛФТИ, УФТИ (Работы в области…, 2025).

Академия наук взяла урановую проблему под свою опеку, объединяла институты и создавала профильные комиссии АН СССР. В 1933 г. создана Комиссии по изучению атомного ядра, в состав которой вошли А.Ф. Иоффе (председатель), С.Э. Фриш, И.В. Курчатов, А.И. Лейпунский и А.В. Мысовский. В 1938 г. создана Комиссия по атомному ядру под председательством С.И. Вавилова, в которой участвовали А.Ф. Иоффе, И.М. Франк, А.И. Алиханов, И.В. Курчатов и В.И. Векслер, а с июня 1940 г. В.Г. Хлопин и И.И. Гуревич. В 1938 г. при участии А.П. Виноградова работала Комиссия по изучению тяжёлой воды, далее преобразованная в Комиссию по изотопам (23 октября 1940 г.), где председательствовали В.И. Вернадский и А.И. Бродский.

В 1940 г. Вернадский и Хлопин выступили с инициативой создания Комиссии по проблеме урана, которая была учреждена в июле 1940 г. в составе: В.Г. Хлопин – председатель, В.И. Вернадский – зам. председателя, А.Ф. Иоффе – второй заместитель, члены комиссии – С.И. Вавилов, Л.И. Мандельштам, П.П. Лазарев, П.Л. Капица, И.В. Курчатов, Ю.Б. Харитон и др.

Великая отечественная война сместила приоритеты, но 20 августа 1945 г. был создан Специальный комитет Государственного комитета обороны для руководства всеми работами по использованию атомной энергии. Председателем Спецкомитета был назначен Л.П. Берия, членами — Г.М. Маленков, Н.А. Вознесенский, Б.Л. Ванников, А.П. Завенягин, И.В. Курчатов, П.Л. Капица, М.Г. Первухин, В.А. Махнев. Тем же постановлением при Спецкомитете был создан Технический совет (под председательством Б.Л. Ванникова), при котором учреждены: Комиссия по электромагнитному разделению урана (руководитель А.Ф. Иоффе), Комиссия по получению тяжёлой воды (руководитель П.Л. Капица), Комиссия по изучению плутония (руководитель В.Г. Хлопин), Комиссия по химико-аналитическим исследованиям (руководитель А.П. Виноградов), Секция по охране труда (руководитель В.В. Парин) (Сиротинин, 1999). Это уже были комиссии ГКО.

В.И. Вернадский совсем немного не дожил до Победы, и до того периода, когда в СССР развернулись масштабные работы по атомному проекту. Однако он активно участвовал во всех предшествующих этапах, создавая необходимую базу, причём занимался этим с самого начала ХХ века.

Биосферологические выводы

Мы собрали и уточнили ряд фактов, которые позволяют перейти от исторического дискурса к биосферологическому, продолжить разговор о биосфере, гидросфере и ноосфере как единой гиперсложной системе, и сделать общие выводы.

• Критически анализируя и развивая учение В.И. Вернадского о биосфере и переходе в ноосферу, следует подробно изучать и интерпретировать его труды по радиогеологии.
• Биосферу следует рассматривать и через призму радиохимии, радиобиологии, радиогеологии, ядерной физики. Это особенно важно на этапе перехода биосферы в ноосферу – когда формируется гиперсложная планетарная система, где геосферы неразрывно сплелись, динамично взаимодействуют и трансформируются, и активно вовлекают явления радиоактивности. Но и в самом начале существования биосферы радиация (ионизирующее излучение) имела большое значение. Были очень высоки и радиоактивный фон, и космическое излучение, достигавшее поверхности планеты. Это мощно влияло на условия зарождения жизни и последующей эволюции. «Ранний» период был очень длительным: это первые 2 миллиарда лет, пока не сформировался озоновый слой и не распались изначальные радиоактивные элементы. Для сравнения, голоцен в 200 тысяч раз короче. И поскольку возраст биосферы огромен, накопленный эффект всех факторов радиации очень велик. Ещё важнее роль радиоактивных явлений при создании рамочных условий, ибо химические элементы, конституирующие биосферу и обуславливающие её существование, были созданы посредством нуклеосинтеза (в недрах звёзд, при их столкновениях и вспышках сверхновых), а также в ходе радиоактивного распада и других ядерных процессов. Излучение всех типов является причиной мутационной изменчивости, – а это материал эволюции и биоразнообразия. Радиоактивные элементы накапливаются в живых организмах и продуктах жизнедеятельности, что так или иначе влияет на организмы, микробиомы, биоценозы. Радиация важна и в аспекте изучения биосферы. Понимание её истории невозможно без радиоизотопного (радиометрического) датирования, где применяются различные методы: уран-свинцовый, калий-аргоновый, рубидий-стронциевый, радиоуглеродный и др. А при оценке современного состояния применяется мониторинг, в том числе, мониторинг радиоактивного загрязнения, спутниковая радиолокация, радиометрическая съёмка и т.д. Это лишь некоторые вопросы биосферологии, касающиеся радиации. 
• Большое значение радиоактивные явления имеют и в гидросфере. Человека здесь особенно интересуют прагматически аспекты: водоснабжение и очистка от радиации природных вод, вымывание радионуклидов и мониторинг загрязнения, утилизация и хранение отходов ядерного топлива, гидротехнические сооружения АЭС, утечки вследствие цунами и других аварий. Но радиация влияла и на всю эволюцию гидросферы. Косвенное влияние оказывало радиогенное тепло недр, которое обуславливало тепловой поток, дегазацию недр, тектонические процессы. Прямой эффект имел радиолиз Мирового океана на ранней Земле. Наибольший вклад, вероятно, внёс калий-40. В ранний период распад радиоактивных элементов вызывал сильнейшую ионизацию – на каждые 100 молекул воды приходился один свободный радикал. При этом протекали многочисленные химические реакции, шёл активный синтез пребиотических молекул, органических соединений. Радиолиз воды способствовал и выделению кислорода, который в некотором количестве насыщал окружающую среду на ранних этапах (3,8 млрд лет назад). Радионуклиды и ионизирующее излучение неодинаково воздействовали на наземную и водную биоту, особенно в период катастроф. Существенную долю глубоководных осадков составляет космическая пыль, имеющая специфический состав радионуклидов. В.И. Вернадский придавал большое значение вопросам на стыке радиохимии и гидрологии, в частности, изучал радиоактивность нефтяных буровых вод, накопление радиоактивных элементов планктоном и т.д.
• Биосферология и ноосферология не могут обойтись без учёта аспектов радиохимии, атомной и ядерной физики, ядерной энергетики и т.п. Данная тема имеет чрезвычайную актуальность, поскольку конфликты с применением ядерного оружия, радиационные аварии, радиоактивное заражение, – всё это в высшей степени тревожит людей, расценивается как главные угрозы существования человечества и глобальные вызовы, и вызывает острую полемику.
• В ноосфере радиохимические феномены и радиоактивные вещества имеют исключительное значение. Извлечение из недр, производство, трансформация, использование и рассеяние радионуклидов (расцениваемое как радиоактивное загрязнение) существенно отличает ноосферу от иных геосфер, и выступает как одно из главных проявлений коллизии биосферы и ноосферы. Крайне некорректно называть эти сложные процессы «делом рук человека» или «результатом деятельности человечества», поскольку они являются производными разнообразной техники, точнее, техносферных систем – исключительной сложности и размера, и крайне далёких от живой природы и организма человека.
• Радиоактивность и её применение – это та область цивилизации, где с наибольшей силой и значимостью проявляют себя чисто ноосферные факторы: научная мысль, научная работа, организованный труд, а также государство – как организующая сила и носитель милитаризма. Все эти факторы Вернадский внимательно изучал – как историк науки и философ, геохимик и государственный деятель, интеллектуал и организатор научного труда. И все эти факторы он так или иначе упомянул в своей итоговой работе «Несколько слово о ноосфере» (Вернадский, 1944).

Конфликт интересов

Автор является членом Редколлегии журнала "Экология гидросферы". Процесс рецензирования и принятия решения по данной статье был организован независимо от автора.

Список литературы

1. Аксёнов Г.П. Вернадский. – М.: Молодая гвардия, 2015. – 526 с.
2. Атомный проект СССР: документы и материалы: в 3 т. // Рябев Л.Д. (ред.). Т. 1. 1938–1945: в 2 ч. Часть 1. – М.: Наука. Физматлит, 1998. – 432 с.
3. Буторина Л. Радиевая экспедиция // Наука Урала. 2000. № 16. С. 5-7.
4. Вернадский В.И. Биосфера (Избранные труды по биогеохимии). – М.: «Мысль», 1967. – 374 с.
5. Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере // Успехи современной биологии. 1944. №18, вып. 2. С. 113–120.
6. Вернадский В.И. О концентрации радия живыми организмами // Докл. АН СССР. Сер. А. 1929. № 2. С. 33–34.
7. Вернадский В.И. О необходимости исследования радиоактивных минералов Российской Империи // Труды радиевой экспедиции императорской академии наук. Вып. 1. Изд. 3-е, переработанное. (Петроград, 1914). – Петроград, 1914. – 87 с.
8. Вернадский В.И. Очерки геохимии // Галимова Э.М. (ред.). Собрание сочинений: в 24 т.– М.: Наука, 2013. – 699 c.
9. Вернадский В.И. Письма дочери и сыну // Вестник AH СССР. 1990. №12. С. 127.
10. Вернадский В.И. Радиоактивность и новые задачи // Бюллетень Комиссии по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского. Вып. 23. – М.: ГЕОХИ РАН, 2019. – 65 с.
11. Вернадский В.И. Труды по радиогеологии – М.: Наука, 1997. – 319 с.
12. Даннинг Джон Рэй [Электронный ресурс]: Википедия. Свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Даннинг,_Джон_Рэй (дата обращения: 06.05.2025).
13. Ларионов В.В. Ядерная геология и геофизика. – М.: ГОСТОПТЕХИЗДАТ, 1963. – 352 с.
14. Лукашенко С.Н., Эдомская М.А. Плутоний в окружающей среде: источники, механизмы распространения, концентрации // Радиационная биология. Радиоэкология. 2021. Т. 61, № 4. С. 394–424. DOI:https://doi.org/10.31857/S086980312104007X
15. Орсель Ж. Некоторые воспоминания о В.И. Вернадском во время его пребывания в Минералогической лаборатории Музея естественной истории в Париже (1922–1926) // Бюллетень Комиссии по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского. Вып. 23. – М.: ГЕОХИ РАН, 2019. – С. 274–278.
16. Работы в области атомного ядра в СССР в 1930–1940 годах [Электронный ресурс]: Википедия. Свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Работы_в_области_атомного_ядра_в_СССР_в_1930—1940_годах (дата обращения: 06.05.2025).
17. Радиевый институт имени В.Г. Хлопина [Электронный ресурс]: Википедия. Свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Радиевый_институт_имени_В._Г._Хлопина (дата обращения: 06.05.2025).
18. Селянинова Г.Д. Вернадский в пермском университете в 1917–1918 годы // Вестник Пермского университета. 2012. Вып. 2(19). С.115–125.
19. Сергиенко В.И., Авраменко В.А., Тананаев И.Г. В.И. Вернадский как основоположник отечественной радиохимии (к 70-летию ядерной отрасли России) // Вестник ДВО РАН. 2015. № 5(183). С. 156–161.
20. Сиротинин Е.И. К 50-летию испытания первой советской атомной бомбы // Советский физик. 1999. №6 (13). С. 15–22.
21. Создание советской атомной бомбы [Электронный ресурс]: Википедия. Свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Создание_советской_атомной_бомбы (дата обращения: 06.05.2025).
22. Booth E.T., Dunning J.R., Slack F.G. Energy distribution of uranium fission fragments // Phys. Rev. 1939. № 55. P. 981.
23. Laurence W.L. Vast power source in atomic energy opened by science; report on new source of power. – New York Times, May 5, 1940. – 51 р.
24. Nier A.O., Booth E.T., Dunning J.R., Grosse A.V. Nuclear fission of separated uranium isotopes // Phys. Rev. 1940. № P.546.
25. Vernadsky Lenin: red dictator. – Yale University Press, 1931. – 351 p.
26. Vernadsky The Russian revolution, 1917–1931. – NY: H. Holt and Co, 1932. – 133 p.

 Статья поступила в редакцию 08.09.2025
После доработки 02.11.2025
Статья принята к публикации 11.11.2025

Об авторе

Камнев Александр Николаевич — Kamnev Alexander N.

доктор биологических наук
кандидат педагогических наук
ведущий научный сотрудник, Институт океанологии им. П.П.Ширшова РАН, Москва, Россия (Shirshov Institute of Oceanology RAS, Moscow, Russia); профессор ГБОУ ВПО «Московский государственный психолого-педагогический университет», Москва, Россия (Moscow State University of Psychology and Education, Russia, Moscow)

dr.kamnev@mail.ru;

ORCID – https://orcid.org/0000-0003-3938-1878

Корреспондентский адрес: Россия, 353467, Москва, Нахимовский проспект, 36, ИО РАН. 

ССЫЛКА:

Камнев А.Н. Радиохимические аспекты учения В.И. Вернадского о биосфере и её переходе в ноосферу // Экология гидросферы. 2025. №1 (13). С. 23–39. URL: http://hydrosphere-ecology.ru/441

DOI – https://doi.org/10.33624/2587-9367-2025-1(13)-23-39                    EDN – QHRGHH

При перепечатке ссылка на сайт обязательна

Уважаемые коллеги! Если Вы хотите получить версию статьи в формате PDF, пожалуйста, напишите в редакцию, и мы ее вам с удовольствием пришлем бесплатно. 
Адрес - info@hydrosphere-ecology.ru

Radiochemical aspects of the doctrine V.I. Vernadsky on the biosphere and its transition to the noosphere

Kamnev Alexander N.

Moscow State University of Psychology and Education (Moscow, Russia)
Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia)
Shirshov Institute of Oceanology RAS (Moscow, Russia)

The article discusses the issues related to the interests of V.I. Vernadsky in the field of radiogeology, as well as his insightful understanding of the diversity and importance of nuclides in the biosphere. The article describes the participation of V.I. Vernadsky in radiochemical research and the formation of radiochemistry in Russia and the active work of the scientist in the field of establishing relations with foreign science. His role in the creation of the Radium Commission and the Radium Institute in Petrograd is shown. The role of V.I. Vernadsky in the creation of Soviet nuclear energy and atomic weapons is emphasized. Particular attention is paid to the importance of the development of this direction for understanding the noosphere.

Keywords:  V.I. Vernadsky; radiogeology; radiochemistry; nuclides in the biosphere; Radium Commission; Radium Institute; nuclear energy; atomic weapons; nuclides and noosphere.

References

1. Aksenov G.P. Vernadskiy [Vernadsky]. Molodaya gvardiya [Young Guard], Moscow, 2015. 526 p. (in Russ.)
2. Atomnyy proekt SSSR: dokumenty i materialy [USSR Atomic Project: documents and materials: in 3 volumes]. In: Ryabev L.D. (ed.). Volume 1. 1938–1945: in 2 parts. Part 1. Nauka. Fizmatlit [Science. Fizmatlit], Moscow, 1998. 432 p. (in Russ.)
3. Booth E.T., Dunning J.R., Slack F.G. Energy distribution of uranium fission fragments. Rev. 1939. №55. P. 981.
4. Butorina L. Radievaya ekspeditsiya [Radium expedition]. Nauka Urala [Science of the Urals]. № 16. P. 5–7. (in Russ.)
5. John R. Dunning [Electronic resource]: Wikipedia. The free encyclopedia. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Даннинг,_Джон_Рэй (date: 06.05.2025). (in Russ.)
6. Larionov V.V. Yadernaya geologiya i geofizika [Nuclear Geology and Geophysics]. Gostoptekhizdat, Moscow, 1963. 352 p.
7. Laurence W.L. Vast power source in atomic energy opened by science; report on new source of power. New York Times. May 5, 1940. 51 р. (in Russ.)
8. Lukashenko S.N., Edomskaya M.A. Plutonium in the environment: sources, dissemination mechanisms, concentrations. Radiatsionnaya biologiya. Radioekologiya [Radiation Biology. Radioecology]. V. 61. № 4. P. 394–424. DOI: https://doi.org/10.31857/S086980312104007X (in Russ.)
9. Nier A.O., Booth E.T., Dunning J.R., Grosse A.V. Nuclear fission of separated uranium isotopes. Rev. 1940. № 57. P. 546.
10. Orsel’ Zh. Nekotorye vospominaniya o V.I. Vernadskom vo vremya ego prebyvaniya v Parizhe (1922-1926) [Some memories of V.I. Vernadsky during his stay at the Mineralogical Laboratory of the Museum of Natural History in Paris (1922-1926)]. Byulleten’ Komissii po razrabotke nauchnogo naslediya akademika V.I. Vernadskogo [Bulletin of the Commission for the Development of the Scientific Heritage of Academician V.I. Vernadsky]. 23. GEOKhI RAN, Moscow, 2019. P. 274–278. (in Russ.)
11. Raboty v oblasti atomnogo yadra v SSSR v 1930–1940 godah [Work in the field of the atomic nucleus in the USSR in the 1930s–1940s] [Electronic resource]: Wikipedia. The free encyclopedia. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Работы_в_области_атомного_ядра_в_СССР_в_1930—1940_годах (date: 06.05.2025). (in Russ.)
12. Selyaninova G.D. G.V. Vernadsky in Perm University: 1917-1918. Vestnik Permskogo universiteta [Bulletin of Perm University]. 2012. № 2(19). P. 115–125. (in Russ.)
13. Sergienko V.I., Avramenko V.A., Tananaev I.G. V.I. Vernadsky as the founder of national radiochemistry (the 70th anniversary of the nuclear industry in Russia). Vestnik DVO RAN [Bulletin of the Far Eastern Branch of the Russian Academy of Sciences]. № 5 (183). P. 156–161. (in Russ.)
14. Sirotinin E.I. K 50-letiyu ispytaniya pervoy sovetskoy atomnoy bomby [On the 50th anniversary of the testing of the first Soviet atomic bomb]. Sovetskiy fizik [Soviet Physicist]. № 6 (13). P. 15–22. (in Russ.)
15. Soviet atomic bomb project [Electronic resource]: Wikipedia. The free encyclopedia. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Создание_советской_атомной_бомбы (date: 06.05.2025). (in Russ.)
16. G. Khlopin Radium Institute [Electronic resource]: Wikipedia. The free encyclopedia. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Радиевый_институт_имени_В._Г._Хлопина (date: 06.05.2025). (in Russ.)
17. Vernadskiy V.I. Ocherki geohimii [Essays on geochemistry] // Galimov E.M. (ed.). Sobranie sochinenij: v 24 t. [Collected works: in 24 volumes]. Nauka [Science], Moscow, 2013. 699  (in Russ.)
18. Vernadsky Lenin: red dictator. Yale University Press, 1931. 351 p.
19. Vernadsky The Russian revolution, 1917–1931. H. Holt and Co, New York, 1932. 133 p.
20. Vernadsky V.I. Biosfera (Izbrannye trudy po biogeokhimii) [Biosphere (Selected works on biogeochemistry)]. Mysl’ [Idea], Moscow, 1967. 374 p. (in Russ.)
21. Vernadsky V.I. Neskol’ko slov o noosfere [A few words about the noosphere]. Uspekhi sovremennoy biologii [Successes of modern biology]. № 18, iss. 2. P. 113–120. (in Russ.)
22. Vernadsky V.I. O kontsentratsii radiya zhivymi organizmami [On the concentration of radium by living organisms]. Doklady Akademii nauk SSSR. Seriya A [Reports of the USSR Academy of Sciences. Series A]. – 1929. № 2. P. 33–34. (in Russ.)
23. Vernadsky V.I. O neoblhodimosti issledovaniya radioaktivnykh mineralov Rossiyskoy Imperii [On the need to study the radioactive minerals of the Russian Empire]. Trudy radievoy ekspeditsii imperatorskoy akademii nauk [Proceedings of the Radium Expedition of the Imperial Academy of Sciences]. 1. Publ. 3, recycled. (Petrograd, 1914). Petrograd, 1914. 87 p. (in Russ.)
24. Vernadsky V.I. Pis’ma docheri i synu [Letters to daughter and son]. Vestnik AN SSSR [Bulletin of the AH USSR]. № 12. P. 127. (in Russ.)
25. Vernadsky V.I. Radioaktivnost’ i novye zadachi [Radioactivity and new challenges]. Byulleten’ Komissii po razrabotke nauchnogo naslediya akademika V.I. Vernadskogo [Bulletin of the Commission for the Development of the Scientific Heritage of Academician V.I. Vernadskiy]. 23. GEOKhI RAN, Moscow, 2019. 65 p. (in Russ.)
26. Vernadsky V.I. Trudy po radiologii [Works on radiogeology]. Nauka [Science], Moscow, 1997. 319 p. (in Russ.)

Author

Kamnev Alexander N.

Moscow State University of Psychology and Education, Moscow, Russia

Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia

Shirshov Institute of Oceanology RAS, Moscow, Russia

dr.kamnev@mail.ru;

ORCID – https://orcid.org/0000-0003-3938-1878

ARTICLE LINK:

Kamnev A.N. Radiochemical aspects of the doctrine V.I. Vernadsky on the biosphere and its transition to the noosphere. Hydrosphere Ecology. 2025. №1 (13). P. 23–39. URL: http://hydrosphere-ecology.ru/441

DOI – https://doi.org/10.33624/2587-9367-2025-1(13)-23-39                    EDN – QHRGHH

When reprinting a link to the site is required

Dear colleagues! If you want to receive the version of the article in PDF format, write to the editor,please and we send it to you with pleasure for free. 
Address - info@hydrosphere-ecology.ru

На ГЛАВНУЮ

К разделу ПУБЛИКАЦИИ